Компании все еще ждут возвращения Oracle

«Термин импортоопережение мне нравится гораздо больше, чем импортозамещение, — начал свое выступление Кирилл Кибалко, модератор конференции. — Мы не просто меняем один велосипед на другой. Компании делают принципиально новые продукты, и это круто».

К сожалению, мы периодически топчемся на месте. Например, в промышленном секторе у 60% компаний отсутствует планы по импортозамещению системы управления. «До сих пор многие надеются, что все будет по-старому, — говорит Владимир Маслов, директор департамента цифровых технологий Торгово-промышленной палаты РФ. — Это грустная история. Где-то мы действительно импортозаместились, а где-то люди задействуют серые схемы или пишут письма с просьбами разрешить им пользоваться западным ПО, когда не находят приемлемого отечественного».

Активно действуют только те, кого к этому призывает закон. «Нормативная база является главным драйвером и акселератором импортозамещения, которое активизировалось после 2022 года. Хотя, конечно, стоило серьезно озаботиться этим вопросом уже после первых звоночков в 2014 году», — продолжает спикер. В первую очередь импортозамещается госсектор, который серьезно зарегулирован, ну и, конечно же, КИИ. Есть масштабные проекты по внедрению СУБД, ERP и в бизнесе. «Государство вроде бы поддерживает начинания, и за это большое спасибо Министерству цифрового развития. Однако в данный момент грантовая поддержка со стороны государства снижена в 6 раз», — говорит Владимир Маслов.

Кроме того, с 2026 года ИТ-компании обязали платить налог на прибыль. ФАС продвигает снятие антимонопольного иммунитета, который пока является привилегией ИТ-отрасли. «Мы, совместно с «Опорой России» и РСПП, в свое время в рамках оценки регулирующего воздействия отклонили этот законопроект, но сейчас происходит второй подход к снаряду, — рассказывает эксперт. — До 2022 года все это задумывалось для того, чтобы импортные поставщики не задирали цены, а сейчас, получается, что мы перестроились и начинаем бороться с нашей собственной ИТ-отраслью. Когда мы с большими ассоциациями начинаем задавать вопросы, предлагаем разобраться вместе, рассмотреть конкретные кейсы — ответов на вопросы, к сожалению, не получаем. Вендоры и разработчики, готовьтесь. Похоже, нас ждут веселые времена. Мы попытаемся их смягчить насколько это получится».

Владимир Маслов признал, что есть сложности с промышленным ПО и его функционалом. Множество проблем возникает с ИИ, где большая часть моделей — иностранная. Что касается крупных собственных разработок от корпораций, который изначально делают системы под себя, то тут ситуация двоякая. Это и драйвер, и барьер импортозамещения, считает докладчик. Такое ПО редко выходит на рынок. При этом разработчики хотят гарантий от государства, ведь разработка и импортозамещение — это долгий и дорогостоящий процесс. «Люди боятся, что сегодня они потратят миллионы на разработку, а через пару лет вернется Oracle и их продукты будут никому не нужны», — объясняет спикер.

Производство чипов и железа у нас тоже очень отстает, и значительно сильнее, чем разработка ПО. Самым успешным выглядит сектор информационной безопасности. Он растет быстрее, чем вся ИТ-отрасль. «Отдельная история — люди, — продолжает Владимир Маслов. — Хорошо, что вузы начинают понимать: потребности рынка быстро меняются. Сегодня мы готовим специалистов по одной программе, а уже через год их нужно учить иначе. Надеемся, что образовательная система изменится. Вузы вместе с Минобром уже начали говорить об этих проблемах, это здорово».

Почему импортозамещение может провалиться

Импортозамещение — это не замена логотипов, а управление рисками, зрелостью решений и ценой изменений. Так считает Юрий Близгарев, директор по информационным технологиям, «Арнест Юнирусь». До 2022 года 90% систем в компании были глобальными, и их надо было быстро локализовать. «Но я сегодня хочу рассказать не про историю успеха локализации. Поговорим про иллюзии и ошибки, которые могут привести к большим потерям», — предлагает он.

Импортозамещение — это всегда создание нового ландшафта, а не замена какой-то одной конкретной системы. «Это ведь не SAP кастомизировали под компании, а ровно наоборот. То же самое можно сказать и про 1С, и про любую другую систему. Заказчик часто хочет найти готовый аналог, но это невозможно. Точных аналогов программного обеспечения не существует, они всегда закрывают только базовый сценарий. Нужно менять не только систему, но и мировоззрение. Нужно понять, что должно измениться в нас, чтобы адаптироваться к новой системе», — поясняет Юрий Близгарев.

Оставить процессы, но заменить систему тоже не получится. «Когда мы выбирали ERP на замену, то сначала попытались оценить стоимость замены SAP на 1С. И получили какую-то космическую сумму, — вспоминает спикер. — Так получилось, потому что мы пытались наши процессы реализовать в 1С. Так делать нельзя, нужно использовать по максимуму коробочное решение».

Если компания думает, что она покупает продукт и на этом ее риски заканчиваются, то это иллюзия. Они только начинаются: миграция, настройка интеграции, построение единого ИТ-ландшафта приложений и пользовательские тесты — вот что ждет заказчика после покупки.

Спикер выделяет три уровня зрелости продукта: продуктовый, внедренческий и экосистемный. «Первый уровень — это то, что любой поставщик покажет вам в демо, — комментирует Юрий Близгарев. — Внедренческая зрелость — это следующий этап, потому что через полгода вы можете увидеть, что у вендора или у партнера-интегратора не хватает ресурсов и экспертизы. И сразу станет понятно, что условия внедрения тоже надо было оценивать на начальном этапе. Ну а про экосистемную зрелость вообще часто забывают, а ведь это сеть партнеров, обучение и курсы».

Однако если зрелости у решения меньше, чем надо, это вовсе не значит, что продукт плохой, подчеркивает эксперт. Просто у него меньше пройденных боевых сценариев. Их можно нарабатывать совместно с заказчиками, перспективы для развития есть.

Импортозамещение проваливается не только из-за продукта, но и из-за неверно сформулированных ожиданий. От иллюзий, что в новой системе процесс будет реализован так же, как в старой, лучше отказаться. Попытка внедрить полнофункциональное решение сразу до добра не доведет. «Мы на такие грабли наступали не раз», — признается эксперт. Импортозамещение — это не ИТ-проект, это бизнес-проект, и он требует соответствующих изменений и участия первых лиц организации, резюмирует докладчик.

Про ведение исполнительной документации рассказал в своем докладе Максим Халтурин, специалист PDM, «Металлоинвест-JSA». «Когда мы выбирали систему для среды общих данных, то смотрели и зарубежные, и отечественные решения. Тогда вопрос импортозамещения был еще не так актуален, — говорит докладчик. — Но мы выбрали Pilot-BIM, отечественный продукт. Получается, сыграли на опережение».

Уже 2,5 года эта система находится в промышленной эксплуатации «Металлоинвеста». В ней работает 1500 пользователей, ведется более 700 инвестиционно-строительных проектов и хранится 50 типов документов. Продукт интегрирован с ERP (в том числе и с ERP основного подрядчика), PPM и системой управления требованиями в проекте. Он является единой системой для генподрядчика по проектированию, генподрядчика по строительству и заказчика. При этом доступы подрядчиков ограничены.

Внедрение Pilot-BIM позволило компании повысить эффективность управления строительными проектами. Система обеспечивает точное планирование, оперативный доступ к актуальной информации и минимизирует риски, связанные с использованием устаревших данных. В планах дальнейшего развития — переход к работе с эксплуатационной документацией, с облаком точек, с BIM-моделями.

Проблемные механизмы

Александр Лещев, начальник управления по развитию систем самообслуживания, «Альфа-Банк», занимается в своей компании банкоматами. Все они теперь корейские и китайские. Российские тоже есть, но всего 50 штук. Американские и японские банкоматы отсутствуют в принципе. «Когда мы созванивались с нашими американскими партнерами, то они заверяли, что точно не уйдут. Ушли через неделю, — делится спикер. — Но ушли не все. Например, сотрудники, которые работали с маркой, остались здесь, поэтому можно было заручиться их поддержкой, и они помогали».

Если американский бренд NCR и немецкий Wincor ушли явно, то японская OKI сделала это втихаря. «Прекрасно, что еще в 2019 году мы попробовали китайскую технику, — рассказывает Александр Лещев. — Когда в 2022 году крупные игроки рынка уходили, это нам очень помогло».

На фоне ухода западных вендоров, банк начал думать, что делать дальше. Можно обновить только часть АТМ, можно получить шаблоны через партнеров либо все-таки менять АТМ полностью. Принять решение надо было быстро, потому что начали выходить новые купюры, а новые купюры — это новые правила игры. «Мы решили полностью обновить все банкоматы и не пожалели, — говорит эксперт. — Ребята из другого банка, которые попробовали частичную замену, помучились полгода и потом все равно купили новые банкоматы».

С техникой вопрос решился, но начались новые проблемы. «Если в 2020 году я убеждал ИТ-шников, что беспроводной интернет — это хорошо, то в 2025 году пришлось искать деньги на возвращение проводных каналов», — рассказывает Александр Лещев.

Когда мы говорим про отечественные программные продукты, то все выглядит хорошо, мы конкурентноспособны и можем делать продукты мирового масштаба. Но когда речь заходит о механизмах, начинаются проблемы. «Проблемы не потому, что мы не можем, — рассуждает Андрей Ершов, руководитель центра предиктивного анализа ОСК, группа ММК, а потому, что мы не умеем договариваться друг с другом. «Верх» мы разработать можем, но что делать с «низом»?

ММК сам разрабатывает модули мониторинга и протоколы передачи данных. Отдельные, даже очень хорошие, датчики никому не нужны. Нужна единая система. Дело в том, что внедрение систем мониторинга и предиктивной аналитики позволяют увеличить общую эффективность оборудования до 50%, а также снизить количество плановых останов до 20%.

«Мы пришли к тому, что надо строить систему, которая решает внутренние вопросы завода и удерживает все данные внутри, — говорит докладчик. — Сначала мы развивали установочное решение, когда приложение ставится на каждом объекте, где тестируется продукт. Потом мы предлагали всем подключаться к облаку. В результате пришли к решению внутри контура предприятия. На этапе пилотов еще можно договориться с заказчиком на облако, но на этапе промышленной реализации это бесполезно».

Программно-аппаратный комплекс мониторинга и предиктивной аналитики технического состояния оборудования от ММК представляет собой комплексную кибер-физическую систему с элементами искусственного интеллекта, которая состоит из физических и вычислительных элементов. ПАК постоянно получает данные из окружающей среды и от физических объектов, используя их для выдачи рекомендаций по обслуживанию оборудования и выявления зарождающихся дефектов. В составе ПАК — линейка собственных IoT-датчиков на универсальных решениях, протоколы передачи данных и программные приложения, обеспечивающие требуемый функционал, быстрое развертывание и удобное сервисное обслуживание.

«Мы реализуем полный цикл, так как с другими компаниями договориться не получалось, — комментирует Андрей Ершов. — Мы разработали свою линейку оборудования и датчиков. В принципе, теперь мы способны разработать любое устройство, которое вы захотите — компетенции есть».

Excel — это спасательный круг, а не стратегия

О том, как локализировать систему прогнозирования и получить в итоге снижение операционных издержек на 30% в сегменте HoReCa, рассказал Артем Медведев, BDM, RuLog. «Наша компания — это «дочка» американской Havi Logistics, которая была создана в конце 60-х годов под логистику «Макдоналдса». Мы продолжали эту миссию в России, но еще в 2012 году полностью отделились от Havi, а в 2022 локализовали все ИТ-контуры. Теперь помимо «Вкусно — и точка» у нас есть другие клиенты, которым мы обеспечиваем логистику, снабжение, хранение и обработку грузов», — говорит докладчик.

За неделю в России продается 15 млн порций картофеля фри. «Что это означает? Что погрешность в прогнозировании даже в доли процента — это уже миллионы рублей», — рассказывает Артем Медведев и перечисляет предпосылки к автоматизации прогнозирования. Персонал проводит слишком много времени вне зала. Планировать заказы сложно и долго. Единой точки управления нет, а коммуникация с торговой точкой неэффективна. Необходима система прогнозирования, но ее движок нельзя «написать на коленке», потому что он учитывает погоду, сезонность — сотни факторов. Однако RuLog должен был действовать без промедления, ведь летом 2022 года в компании было отключено прогнозирование от GDA Software. «Мы начали думать о создании нового ландшафта, — вспоминает спикер. — Можно было создать систему и использовать ручное планирование либо статистическое прогнозирование с обогащением прогноза, либо подключить искусственный интеллект».

В общепите волатильность рынка высока: постоянно меняется ассортимент, высокий риск списания и финансовых потерь. В таких условиях важны частые корректировки. Накануне «великого отключения» план поставок был сделан на 180 дней вперед, а прогноз на год составили в Excel. Это спасло бизнес «Вкусно — и точки» на 2–3 недели. Дальше использовали Excel/Access-решение, написанное за 10 дней на той самой коленке.

Месяцы ушли на поиск нового вендора. В итоге выбрали компанию Optimacros. Артем Медведев перечисляет уроки, полученные в ходе импортозамещения. План Б нужен до кризиса, а не после отключения. Excel — это спасательный круг, но не стратегия: без прогнозного движка сезонность не преодолеть. И, конечно, нужен профессиональный вендор, ибо бесплатные опенсорс-движки когда-нибудь закончатся.

Два инструмента, которые решили три проблемы банка, представил собравшимся Павел Ахметчанов, Chief Product Owner Office Productivity, ТЦР. Он рассказал, как компания объединила коммуникации, автоматизацию и совместную работу для своего заказчика — «Т-Банка».

Разрозненную среду коммуникаций, когда для своих повседневных задач сотрудник использует от пяти до десяти инструментов, свели воедино, внедрив мессенджер Time. В него завели максимум рабочих процессов, встроили поиск людей и каналов, добавили возможность проверять статусы задач. Этот же мессенджер можно использовать и для связи с подрядчиками, сократив риски утечки данных через сторонние средства коммуникации.

Но одной текстовой коммуникации недостаточно. «Даже если вся работа проходит в одном окне, это не гарантирует общего понимания контекста и образа результата, — говорит докладчик. — Один и тот же процесс может быть прочитан и реализован по-разному. Онлайн-доска Unidraw помогает фиксировать договоренности визуально». На ней проводят брейнштормы и разбирают ретроспективу событий.

Time забрал на себя огромную долю коммуникаций из разных источников, особенно — из почты. «В почту теперь падает, в основном, спам», — рассказывает спикер. Таким образом, мессенджер является основным инструментом коммуникации в «Т-Банке», а Unidraw — главным инструментом для коллабораций. Общение с подрядчиками тоже переведено в корпоративный мессенджер.

Павел Ахметчанов приводит еще один пример из практики — как с помощью Time можно устранить хаос в службе поддержки. Обычно сотрудники выгорают, так как вопросов много, они однотипны, а пользователи нервничают. Пользователям действительно есть, от чего нервничать, ведь ответа от поддержки приходится ждать долго, и какой статус у их задачи — непонятно.

С Time все становится легче. Пользователь заполняет простую форму в мессенджере. Бот проверяет базу существующих задач, предлагает аналогичные решения или отвечает на вопрос. Если у бота ничего не получилось, придет живой специалист. «Пока бот отвечает удовлетворительно в 56,3% случаях, но этот показатель растет», — подчеркивает Павел Ахметчанов.